Пётр Швецов: «Болото — это место, где земля и небо договариваются».

Мы встретились с Петром Швецовым в его мастерской на Васильевском острове — там, где много окон и пахнет скипидаром. На столе лежат три литографских камня, на стене — оттиск, который ещё не подписан. Швецов с 1992 года в Союзе художников, у него выставка в галерее Marina Gisich идёт второй месяц, а в Pro Arte только что закончился студенческий курс. Времени мало, но мы говорим час.

— Откуда взялись «болота»? Это серия, к которой возвращаешься уже больше двадцати лет.

Я ездил в детстве с родителями на дачу под Сестрорецком. Чтобы туда дойти от электрички, надо пройти через болото — там старая лесовозная дорога, по которой давно никто не ездит. И вот эти полтора километра, в любое время года, у меня уже накопились как фотобанк.

Болото — это место, где земля и небо договариваются. Все остальные пейзажи об одном из двух: или земля важнее (поле, лес), или небо важнее (море, горизонт). А в болоте они смешиваются — вода на поверхности отражает небо, и непонятно где что. И это, мне кажется, главное состояние Петербурга — отражённость.

— Литография в три камня — это сколько по времени?

Один лист — две недели. Один камень — один цвет. Сначала чёрный — это структура, скелет. Потом охра — это температура. Потом синий — это глубина. И всё это надо точно совмещать друг с другом, потому что если на полмиллиметра промахнулся — лист в брак. Из тиража в тридцать у меня обычно получается двадцать четыре, и плюс пять авторских.

— У тебя есть студенты в Pro Arte. Что ты им говоришь в первый день?

Что мы будем делать настоящие литографии, а не «современное искусство». Это разные вещи. Литография — это техника, у неё есть законы, и закон номер один: камень не врёт. Если ты намазал плохо — он напечатает плохо. Если ты намазал хорошо, но плита грязная — он напечатает грязно. У литографии нет режима «всё пойдёт», в отличие от диджитал.

— Что должно быть на стене у человека, который впервые покупает графику?

Не моё. (Смеётся.) Шутка. На самом деле — лист, в котором есть техника, которую этот человек может разглядеть. Если он смотрит и не понимает «а как это сделано» — он быстро потеряет интерес. А если он видит, как работает камень, или след резца на дереве, или штрих офорта — он будет смотреть. И со временем поймёт, что он смотрит не на «картинку», а на разговор человека с материалом.

— Если бы тебе пришлось повесить один свой лист — что бы это было?

«Северный гость». Он 2024 года, серия «Окна», лист 14 из 30. Там моя мама в красном свитере у кухонного окна. Кухня в нашей старой квартире на Васильевском, выходит во двор. Это литография в три камня, очень тёплая. Если бы у меня была одна стена и я мог взять одну работу — взял бы её. Не потому что лучшая, а потому что точная.